Желание — ещё не цель: почему человек может всю жизнь хотеть и никуда не прийти
В купе поезда всё располагало к разговорам, которые обычно заканчиваются вместе с поездкой. За окном менялся пейзаж, вагон мерно покачивался, впереди была известная станция назначения, и молодой человек с той уверенностью, которая особенно легко даётся в юности, рассказывал старшему попутчику о жизни, армии, устройстве мира и собственном будущем. Он знал, чего хочет. Во всяком случае, ему так казалось.
Разговор изменился после одного простого вопроса:
— Для чего ты живёшь?
Ответ оказался столь же привычным, как и сам вопрос: чтобы жизнь не оказалась прожитой бесцельно. Тогда последовал второй вопрос, гораздо менее удобный:
— А какова твоя цель?
На этот раз вместо одного ответа появилась целая очередь желаний. Чего добиться, кем стать, что получить, куда прийти. Именно здесь обнаружилась странность, которую человек обычно не замечает, пока его не заставят остановиться и рассмотреть собственные намерения как предмет исследования. Он может иметь десятки планов, сотни желаний и довольно подробное представление о желательном будущем — и при этом не иметь цели. Потому что «хочу» и «цель» оказываются не двумя названиями одного явления, а вещами принципиально разными.
Эта разница кажется почти словесной, пока не посмотреть, как она действует во времени. Сегодня человек хочет одного, через год — другого, после первой серьёзной неудачи — третьего, после появления новых обстоятельств — четвёртого. Он совершенно искренен во всех этих состояниях. Именно поэтому желание так легко принять за направление жизни: когда мы чего-то сильно хотим, нам кажется, что найден и маршрут. Но сила переживания ещё не доказывает наличия направления.
Так возникает один из самых любопытных человеческих парадоксов: можно очень много хотеть и при этом годами оставаться почти на одном месте.
Человек, у которого всегда есть новая цель
Есть удобный способ не замечать отсутствие цели: постоянно заменять её новой.
Человек говорит, что хочет добиться высокого положения. Проходит время, обстоятельства оказываются сложнее ожидаемого, и первоначальное представление начинает незаметно уменьшаться. В двадцать четыре года механик приходит на завод с желанием стать его директором. Через несколько лет критерием успеха становится хорошая заработная плата. Ещё позже — сохранённое рабочее место. В конце концов событие, которое когда-то вообще не считалось бы достижением, получает новое название: «результат».
Происходит важная подмена. Не человек изменяет способ действия ради результата — он изменяет само определение результата ради сохранения привычного способа действия.
Это очень тонкий механизм, потому что внешне жизнь продолжается. Человек работает, решает бытовые вопросы, получает деньги, разговаривает о будущем, переживает успехи и неудачи. Он вовсе не бездействует. Более того, со стороны его жизнь может казаться вполне организованной. Но направление постепенно заменяется адаптацией к тому, что уже получилось.
Если исходная задача становится слишком сложной, её можно уменьшить. Если прежний результат больше недостижим, результатом можно объявить нечто другое. Если изменились условия, можно сказать, что теперь невозможно сделать то, что предполагалось раньше. В конце концов человек приобретает удивительную способность всегда иметь объяснение своего положения — и всё меньше способности изменить это положение.
Так желание начинает выполнять совсем не ту функцию, которую ему приписывают. Вместо того чтобы вести вперёд, оно становится способом периодически объяснять самому себе, почему движение пока не состоялось.
В этом смысле желание весьма милосердно. Оно ничего не требует немедленно. Можно хотеть научиться, не начиная учиться; хотеть создать дело, не создавая систему; хотеть изменить жизнь, не меняя способов действия. Желание прекрасно существует в будущем времени. Цель — значительно менее удобная вещь. Она неизбежно предъявляет счёт настоящему.
Пять ступеней до цели
Если рассматривать цель не как красивое название сильного желания, обнаруживается ещё одна деталь. Она находится не в начале человеческого действия.
В рассматриваемой системе восприятия описываются пять последовательно расположенных уровней: точка опоры, дистанция, усилие, система и лишь затем — цель. Цель оказывается верхней ступенью, а не первой мыслью, пришедшей человеку в голову.
Это существенно меняет привычную картину.
Мы привыкли говорить: «Сначала поставь цель». Но если человек не понимает, на что он опирается, не видит дистанции между настоящим состоянием и необходимым, не способен приложить соответствующее усилие и не располагает системой действий, само слово «цель» мало что меняет. Оно может быть написано в ежедневнике, приклеено над рабочим столом или произнесено десятки раз. От этого расстояние до результата не сокращается.
Желание легко перепрыгивает через все промежуточные ступени. Оно говорит: «Я хочу оказаться там».
Цель ставит гораздо более неприятный вопрос: «Что связывает то место, где ты находишься сейчас, с тем местом, куда намерен прийти?»
Между этими двумя точками внезапно появляются вещи, о которых мечтать не принято: дистанция, ограниченность собственных возможностей, необходимость учиться, приобретать инструменты, менять способы действий, выдерживать усилие и выстраивать систему. Именно поэтому человек способен годами испытывать одно и то же желание и лишь изредка приближаться к его осуществлению. Желание не обязано содержать механизм собственного исполнения.
Цель без этого механизма рискует остаться переименованным желанием.
Испытание результатом
Существует довольно простой способ отличить одно от другого: посмотреть не на интенсивность намерения, а на устройство действий человека.
Жизнь здесь рассматривается как последовательность разноплановых задач, а способность выполнять их — как фундаментальная характеристика человеческой результативности. Проблема возникает не в тот момент, когда человек чего-то не хочет, а тогда, когда он ставит задачу — себе или принимает её от других — и оказывается неспособен довести её до результата.
Следовательно, фраза «я очень этого хочу» практически ничего не сообщает о способности получить желаемое.
Можно хотеть открыть предприятие и не уметь выстраивать отношения с людьми. Можно хотеть заниматься наукой и не уметь исследовать неизвестное. Можно хотеть руководить и не обладать способностью организовать даже собственную работу. Можно хотеть изменить профессию, но при столкновении с первой неизвестной областью вновь возвращаться к привычным действиям.
Здесь появляется ещё одна неудобная черта человеческой природы: мы охотно формулируем задачи на языке будущего, но выполнять их пытаемся набором способностей, приобретённых в прошлом.
Если задача соответствует привычному набору действий, человек чувствует себя уверенно. Если условия меняются, обнаруживается зависимость от знакомого сценария. Именно поэтому в анализируемой модели проводится различие между результатом и «привычным следствием определённой причины». Пока условия остаются прежними, человек получает ожидаемое следствие и принимает его за доказательство собственной результативности. Стоит изменить причину — привычная конструкция перестаёт работать. Тогда вместо нового способа действия возникает объяснение: изменились условия.
И здесь проходит весьма точная граница.
Желание спрашивает: «Получается ли у меня то, чего я хотел?»
Цель требует другого: «Что необходимо сделать, чтобы получить результат при существующих условиях?»
Во втором случае обстоятельства перестают служить окончательным объяснением. Они становятся частью задачи.
Почему человек уменьшает собственное будущее
Особенно интересен момент, когда большое желание начинает сокращаться.
Сначала человек хочет многого. Затем выясняется, что для достижения желаемого придётся проходить длинный цикл действий. Чем меньше его способность видеть и проходить этот цикл, тем больше времени он занимает; чем дольше он кажется, тем слабее желание его проходить. В итоге человек не обязательно отказывается от мечты публично. Гораздо удобнее постепенно изменить масштаб результата.
Когда-то он хотел создать собственное дело. Теперь главное — стабильность.
Когда-то хотел стать мастером. Теперь главное — чтобы не слишком уставать.
Когда-то хотел изменить обстоятельства. Теперь главным достоинством становится умение с ними уживаться.
Ни одно из этих состояний само по себе не является неправильным. Существенен другой вопрос: было ли изменение намеренным решением человека — или произошло потому, что первоначальная задача оказалась ему не по силам?
Это два совершенно разных случая, хотя со стороны они могут выглядеть одинаково.
Человек имеет право изменить цель. Но когда цель незаметно уменьшается вслед за уменьшением способности её достигать, происходит не пересмотр направления, а приспособление определения результата к имеющимся возможностям.
Именно здесь желания начинают играть ещё одну роль. Новое «хочу» способно скрыть старое поражение. Достаточно захотеть чего-нибудь другого — и вчерашняя недостигнутая вершина перестаёт казаться существенной. Потом появляется третье желание, четвёртое, пятое. В биографии накапливается множество начатых направлений, каждое из которых когда-то воспринималось как главное.
Но сумма направлений ещё не образует путь.
Желание живёт внутри человека. Цель перестраивает его отношения с миром
В разговоре, с которого началось наше исследование, различие между желанием и целью неожиданно затронуло не только будущее самого человека, но и его отношение к другим.
Когда выяснилось, что многочисленные «хочу» не составляют жизненной цели, последовал ещё один вывод: человек без ясного смысла начинает оценивать встречающихся ему людей прежде всего по непосредственной реакции — нравится или не нравится.
На первый взгляд эти вещи никак не связаны. Почему отсутствие цели должно менять отношение к окружающим?
Но связь становится заметной, если смотреть на цель как на систему координат. Когда человек знает направление, люди, обстоятельства, знания и препятствия начинают восприниматься в отношении к некоторому большему пути. Случайная встреча может получить продолжение. Незнакомый человек может стать партнёром, товарищем или учеником. Разговор приобретает значение не только потому, что собеседник приятен, а потому, что оба включены в более широкую систему действий.
Если такой системы нет, настоящий момент приобретает чрезмерную власть. Человек нравится сейчас или не нравится сейчас. Работа удобна сейчас или неудобна сейчас. Решение приятно сейчас или неприятно сейчас. Желание, возникающее в настоящий момент, становится главным критерием оценки.
Так проблема «хочу» выходит далеко за пределы личной мотивации. Она превращается в проблему устройства картины мира.
Религиозная граница желания
В религиозной части этой системы человеческая жизнь вообще описывается не как исполнение максимального числа личных желаний, а как путь. В центре находится образ возвращения домой — движения, имеющего направление, смысл и отношение к другим людям. Смысл заключается не только в собственном возвращении, но и в помощи другим, идущим тем же путём.
Отсюда возникает принципиальное противоречие двух моделей существования.
В первой мир представляет собой пространство желаемых объектов. Человек движется от одного «хочу» к другому: получить, приобрести, занять, испытать, избежать, сохранить. Даже другие люди легко превращаются в элементы этой схемы — одни помогают получить желаемое, другие мешают.
Во второй модели существует путь, а желания вынуждены занять подчинённое положение. Человек всё ещё может хотеть денег, дома, признания, спокойствия или профессионального успеха. Но эти желания больше не отвечают на вопрос, зачем он существует. Они становятся частными обстоятельствами движения.
Именно поэтому религиозное понимание цели оказывается строже бытового. Оно требует не просто отвечать на вопрос «чего мне хочется?», но определить направление, по отношению к которому можно оценивать сами желания.
Не всякое сильное желание ведёт туда, куда человек намерен прийти.
Иногда оно ведёт в противоположную сторону.
Система против списка желаний
Есть ещё один способ понять различие между целью и желанием. Цель требует системы.
В модели координированного действия человек не просто реагирует привычным образом. Он классифицирует задачу, осознаёт цикл её выполнения, диагностирует ситуацию, использует стандартные или рабочие процедуры и при необходимости конструирует решение по ходу действия.
Это уже совсем иной образ жизни, чем последовательность «захотел — попробовал — не получилось — захотел другое».
Примечательно, что человек, живущий желаниями, тоже постоянно действует. Его проблема заключается не обязательно в лени. Иногда он чрезвычайно занят. Но занятость может состоять из множества действий, не соединённых общей системой.
Это похоже на путешественника, который очень быстро идёт, несколько раз в день меняя направление. По числу пройденных километров он может обогнать всех. По расстоянию до пункта назначения — почти не сдвинуться.
Поэтому вопрос о цели не сводится к поиску самой красивой формулировки будущего. Он требует значительно более трудной работы: соединить точку, в которой человек находится сейчас, с результатом, который должен существовать не только в воображении, но и в действительности.
Между ними должны появиться дистанция, усилие и система.
Только тогда направление становится маршрутом.
Последняя подмена
Есть одна мысль, которую особенно трудно принять именно потому, что она слишком проста: человек может прожить насыщенную событиями жизнь и всё это время двигаться главным образом от желания к желанию.
Он будет менять места, занятия, окружение. Получать то, чего когда-то хотел, и вскоре обнаруживать новое «хочу». Некоторые желания исполнятся, некоторые исчезнут сами, какие-то будут объявлены несущественными после неудачи. И каждое новое намерение на короткое время способно создавать ощущение, будто наконец найдено главное.
Но желание обладает одним свойством, которое делает его плохим кандидатом на роль жизненной цели: оно меняется.
Именно этим когда-то закончился разговор в вагоне. Если каждое новое «хочу» объявлять целью, то вместе с каждым следующим желанием должна меняться и цель жизни. В таком случае она становится принципиально недостижимой: последняя версия появится только вместе с последним желанием.
Возможно, поэтому один из наиболее важных вопросов человеку приходится задавать не тогда, когда он ничего не хочет, а именно тогда, когда ему кажется, что он хочет слишком многого.
Не «чего ещё мне хотелось бы?».
А — что из всего желаемого является направлением, ради которого имеет смысл выстраивать собственные способности, проходить дистанцию, создавать систему, выдерживать усилие и менять самого себя?
Желание сообщает человеку, что ему чего-то недостаёт.
Цель должна ответить на значительно более сложный вопрос: куда он идёт.
И между этими двумя фразами иногда помещается целая жизнь.
Статья подготовлена на основе материалов книги Олега Мальцева «Против лома нет приёма».